Сравнительные исследования G. Gessa и соавт. (1974) на нейрохирургическом материале мозга человека, макак резусов, кошек и крыс показали, что концентрация дофамина в коре выше, чем норадреналина у всех видов млекопитающих, за исключением крысы.
Таким образом, в литературе имеется достаточно аргументов для признания мезотелепцефалической дофаминерги-ческой системы как важного звена ЦНС. Относительно ее функциональной значимости, то фактический материал весьма скромный, менее определенный.
В результате разрушения мезокортикальных дофаминергических нейронов обнаружено у крыс снижение уровня исследовательской активности, оцениваемой на основании количества реакций на помещение в клетку новых предметов. Инъекция апоморфина (агонист дофамина) способствовала восстановлению исследовательского поведения [Fink J., Smith G., 1980].
Есть данные об участии мезокортикофронтальной системы дофаминовых нейронов в реакциях животных на стресс и регуляцию эмоциональных состояний [Herve D. et al., 1979; Blanc G. et al., 1980]. У мышей и крыс вызывали аффективные реакции и по изменению содержания дегидроксифенил-уксусной кислоты и дофамина во фронтальном неокортексе судили об эффекте стресса на данную систему. А. Ю. Буданцев (1976) подобные методы критически оценивает ввиду их неспецифичности.
Интересны факты, полученные при инъекции крысам 6-ОДА в область А10, приводящей к ухудшению обучения в Т-образном лабиринте при пищевом подкреплении, что говорит об участии мезокортикофронтальной системы в обеспечении ассоциативных связей [Simon Н. et al., 1980].
Фармакологические исследования центральных дофаминергических путей указывают на многообразие дофаминергических механизмов в поведении [Ungerstedt U. et al., 1978]. На основании многолетних исследований систем подкрепления R. Wise (1980), Beninger R. (1983) пришли к выводу о большой (но не исключительной) причастности к системе вознаграждения дофаминергических механизмов мозга по сравнению с норадренергическими. Авторы использовали различные модели внутримозговой самостимуляции у крыс. Но в своем обзоре К. Miczek (1981) справедливо замечает, что традиционные модели эмоционально-мотивационного поведения нуждаются в пересмотре. Фармакологические воздействия изменяют поведение в зависимости от «социального» статуса животного. Автор говорит о модулирующей, а не критической роли катехоламинов в механизмах регуляции эмоционально-мотивационного поведения, а следовательно, и подкрепления. Допускают участие некатехоламинергиче-ских систем в механизмах подкрепления многие исследования, проведенные на биохимическом и поведенческом уровнях [Simon Н. et al., 1980; Кругликов Р. И., 1983].
Несмотря на, казалось бы, очевидность анатомической близости мезолимбической системы к лимбическому эмоциональному мозгу, все же не получено экспериментально неоспоримых доказательств участия этого дофаминового звена в механизмах эмоционально-мотивационного подкрепления. Возрастает интерес исследователей к роли дофамина в механизмах двигательных реакций, вегетативной системы, гормональной активности, иммунологических реакций, эмоциональной сферы, поведения и памяти [Арушанян Э. Б., Отеллин В. А., 1976; Кругликов Р. И., 1981; Аничков С. В., 1982; Девойно Л. В., Ильюченок Р. Ю., 1983; Moore К- et al., 1979].