Современное состояние физиологии ВНД не дает возможности для установления точных нейрофизиологических корреляций психических явлений, в том числе интеллектуальных проявлений. В лабораториях И. П. Павлова неоднократно предпринимались попытки общефизиологического освещения механизмов психологических феноменов, нанесения «психологического» узора на канву физиологических закономерностей. Было бы ошибкой приписывать И. П. Павлову мысль о равенстве между теорией условных связей и общей физиологической теорией интеллекта. И. П. Павлов и И. М. Сеченов только считали принципиально возможным понять механизм: умственной деятельности через механизм ассоциативных связей, подчеркивая при этом несводимость психических явлений к физиологическим процессам. К особой группе ВНД отнес Э. А. Асратян каузальные связи, т. е. улавливание животным причинно-следственных отношений.
Чрезвычайно важный вопрос о наличии у высших животных (не только человекообразных обезьян) элементарной разумной деятельности, способности высших млекопитающих и птиц к мыслительным операциям [Адрианов О. С, 1976; Крушинский Л. В., 1977] приобретает исключительный интерес и значение не только в аспекте эволюционной теории, но и непосредственной практики. Достаточно упомянуть о широком распространении психопатологии (по данным ВОЗ, до 7—10% всего детского населения планеты страдает интеллектуальной недостаточностью).
Как нередко бывает в медико-биологических дисциплинах, эмпирический подход опережает теоретические исследования. К сожалению, мы до настоящего времени не имеем четких представлений об интеллекте вообще, содержание этого понятия теоретически слабо разработано. Ставится ряд вопросов: можно ли строить общую теорию психологии интеллекта исходя только из физиологической концепции условных рефлексов; достаточно ли физиологических основ для понимания высших интеллектуальных психических процессов? Окончательных ответов на них пока не существует.
Современные зарубежные исследования [Gardner R., 1975; Premack D., 1983] интеллекта связаны главным образом с изучением возможности обезьян обучению знаковому языку. Их методология близка к антропоморфизму, либо к выработке сложных систем условных рефлексов. Безусловно, сложность интерпретации частных вопросов проявления разумности у животных связана с отсутствием общей теории интеллекта, равно как и общую теорию невозможно создавать без решения частных вопросов.
Многие исследователи [Ладыгина-Коте Н. И., 1923—1965; Войтонис Н. Ю., 1949; Счастный А. И., 1972; Шустин Н. А., 1980] изучали у высших млекопитающих предметное мышление в конкретных модельных ситуациях (рефлекс на отношение, выбор на образец и т. д.), но их трактовка оставалась в рамках рефлекторной концепции, т. е. практически ставился знак равенства между условными рефлексами и элементарной разумной деятельностью. И лишь некоторые ученые мышление относят к специфической деятельности [Беритов И. С, 1969; Крушинский Л. В., 1977]. Еще более неопределенные представления и далеко неустоявшаяся, не общепризнанная позиция связаны с наличием у животных элементов абстрактного мышления [Фирсов Л. А., 1979— 1982].