Экспериментальные материалы таковы: подавление холинергической рецепции у оперированных кошек (в период восстановления функций) холинолитиком, так же как и у лобэктомированных животных, оказалось неэффективным, условные рефлексы сохранялись на уровне 81—82%. а простые и сложные формы обобщения — на уровне 63—64%. время реакций стабилизировалось на 3 с.
Во 2-й серии экспериментов с возбуждением холинергических образований мозга оперированных кошек (в период декомпенсации) инъекциями ацетилхолииа в комплексе с про-зерином не обнаружено влияния фармакологических веществ на сравнение, отвлечение и обобщение основных признаков сигналов: условные рефлексы до и после терапии составляли 81 и 80—83% соответственно, решения задач на геометрические фигуры и количество — 60%, 60—61% в первом случае и 62%, 60—63% — во втором (п=10, р<0,05).
Введение галантамина каудатэктомированным кошкам (п = 5) не способствовало восстановлению утраченных функций при каудатной недостаточности, условные рефлексы на предъявления фигур у края ширмы до и после инъекции лекарства были равны 83 и 89%, процент адекватных решений задач на геометрические фигуры до инъекции составлял 47, после — 50, правильные решения задач на количество раздражителей до введения галантамина составляли 50%, после— 50%. На 2-е сутки существенных отклонений в реакциях не обнаружено, решения задач на обобщение не превышали количества случайных ответов (50%, р>0,05).
Вывод, который следует из фактического экспериментального материала, однозначен: холинергическая система при каудатэктомии не способствует восстановлению нарушенной функции обобщения и отвлечения, в отличие от лобной недостаточности холиномиметики не подавляют способность к решению задач на обобщение. Значит, повреждения холинреактивных структур хвостатого ядра не связаны с нарушениями функции обобщения.
В сериях экспериментов по изучению ГАМКергической системы мозга в процессах восстановления утраченных функций у каудатэктомированных кошек (п = 5) было показано, что компенсация возможна только в решениях задач на обобщение раздражителей, принадлежащих к одному классу (фигуры геометрической группы; рис. 36). В то же время переход к дискретным сигналам, требующим более высокого уровня обобщения и абстрагирования (количественная задача), оказался недоступным на фоне действия ГАМК. Так, если уровень решения геометрической задачи поднимался с 50 до 71 % при инъекции ГАМК, то решения количественной задачи по-прежнему оставались на уровне случайных ответов — 50%.
Причем решение геометрической задачи сопровождалось достоверным увеличением времени обхода, а попытки решения количественой задачи оперированными кошками не сопровождались значимыми изменениями времени обхода.
В каждом конкретном случае время решения, как показатель напряженности аналитико-синтетической деятельности мозга, четко ориентировано на способ выполнения животным задачи. Время решения увеличивается в трудных экспериментальных ситуациях (первый случай), каудатэктомированная кошка не может справиться с решением (второй случай). Поэтому, решая методом проб и ошибок, время решения является «монотонным», т. е. оно мало отличается от «задолбленных», стереотипных реакций.
Животное либо «стремится» решать, либо «отказывается», и тогда решения осуществляются автоматически по типу стимул — реакция.
На слабую эффективность ГАМК у каудатэктомированных животных, указывает также и факт возникновения декомпенсации на следующий день с момента введения препарата, время реакций становится наименьшим. Условные рефлексы имеют некоторую тенденцию к улучшению как на фоне действия препарата, так и спустя сутки, но разница с исходным уровнем недостоверна.
На незначительный вклад ГАМКергической нейромедиа-торной системы мозга в поддержание компенсаторно-восстановительных процессов после деструкции головки хвостатого ядра указывает и серия опытов с инактивацией ГАМКергических структур. На примерах действия бикукуллина видно, что средний процент правильных решений на исследуемые сложные формы поведения у каудатэктомированных кошек в период компенсации (п=15), до и после введения вещества оставался практически на одном уровне. Однако, когда функция обобщения у оперированных кошек была нарушена, инъекции бикукуллина достоверно повышали количество верных решений в задачах с геометрическими фигурами с 48 до 66%, не сказываясь на решениях количественной задачи: 45 и 47% —до и после инъекций антагониста ГАМК. Условнорефлекторные реакции оставались постоянными в пределах 80—83% (р<0,05).
Таким образом, ГАМКергическая система мозга оперированных животных способна включаться в компенсаторно-адаптивные процессы лишь на уровне относительно простых форм обобщения и отвлечения ведущих признаков. Эта система хвостатого ядра обеспечивает, вероятно, начальные формы обобщения однородных раздражителей и недостаточна для реализации сложных уровней обобщения дискретных сигналов с широким разнообразием характеристик предъявляемых стимулов.
Оптимизация механизмов, направленных на компенсацию и восстановление поврежденных функций мозга при удалении головки хвостатого ядра, по-видимому, возможна на уровне дофаминергической системы мозга и частично — ГАМКергических структур.
Морфологический контроль выявил нарушения различных отделов головки хвостатого ядра, без повреждения окружающей мозговой ткани.
Обсуждение. Общие вопросы компенсации нарушенных функций после повреждения структур ЦНС рассматривались
в лабораториях И. П. Павлова (1949, 1954), П. К. Анохина (1968), И. С. Беритова (1969), Э. А. Асратяна (1977, 1983) и др.
Эти исследования дали возможность сформулировать важное положение о решающей роли коры больших полушарий в компенсации нарушенных функций у высших животных и человека. Однако пластические перестройки не ограничиваются пределами только неокортикальных формаций.
Установлено, что «поломки», возникающие в области подкорковых или стволовых структур мозга, значительно ограничивают возможности компенсаторно-приспособительных процессов [Адрианов О. С, 1976].
В данном исследовании достаточно отчетливо вырисовывается специализация лобной коры и хвостатого ядра в реализации функции обобщения и абстрагирования. Становится очевидным наличие дублирующих механизмов, включающих корковые (лобная кора) и подкорковые (хвостатое ядро) иерархические уровни интеграции.
Нарушение нормального функционирования хвостатых ядер относительно полно компенсируется по отношению к различным формам обобщения во время тренировок. Сроки компенсации зависят от трудности задачи. Подобный вывод правомочен и для лобной коры, но наиболее сложные дефекты (дискриминация сигналов, элементарное абстрагирование) в работе лобной коры остаются невосполнимыми на очень длительные сроки без специальной нейрофармакологической коррекции. По-видимому, пластические перестройки равным образом происходят на уровне коры и базальных ганглиев в зависимости от топики очага поражения. Это может служить структурно-функциональной основой адаптивных модификаций поведения. Не вызывает сомнения и тот факт, что хвостатые ядра начинают активно вовлекаться в формирование психических процессов обобщения и отвлечения на стадии сравнения, выделения главных признаков сигналов, принадлежащих к одному классу, в то время как лобная кора становится необходимой для реализации функции обобщения уже с широким охватом раздражителей, относящихся к разным группам.
Анализ результатов системных введений различных препаратов дофамин-, холин – и ГАМКергического действия оперированным животным позволяет заключить, что каудато-фронтальное звено включается в механизмы обобщения и отвлечения главным образом посредством дофаминергической нейромедиаторной системы. ГАМКергическая нейромедиатор-ная система, по-видимому, частично осуществляет контроль процессов сравнения и выделения ведущих признаков разнообразных стимулов на уровне более простых форм обобщения.
Компенсаторно-восстановительные явления при каудатной или лобной недостаточности возникают в полной мере только на фоне психотропных препаратов дофаминергического ряда и лишь частично — на фоне действия ноотропных лекарств.
Разные «точки» приложения лекарственных веществ на разные уровни обобщения могут свидетельствовать о разных нейрохимических механизмах, обеспечивающих высшие психические функции — сравнения, выделения, отвлечения существенных признаков сигналов.
Такая лекарственная «препаровка» сложной функции важна в практическом плане мероприятий, «топической» организации исправления тонких дефектов при психопатологии.
Итак, повреждение нигростриатной дофаминергической системы путем деструкции головки хвостатого ядра приводит к резким изменениям процесса обобщения и элементарного абстрагирования у животных.
Повышенный метаболизм дофамина в хвостатом ядре обнаружен у больных шизофренией [Toru М. et al., 1982]. Прерывание дофаминергических нигростриатных проекций привносит свою специфику в патологию функции обобщения и отвлечения в сравнении с поражением мезокортикофронталь-ной дофаминергической системы. Очевидно, оба эти моноами-нергические пути служат источником компенсаторных возможностей мозга при повреждении одного из них. Действительно, после повреждения префронтальных дофаминергических путей у животных происходит активация пре – и пост-синаптических механизмов в терминальных зонах нигростриатных дофаминергических проекций ГРусоск С. et al., 1980].
В данном исследовании отчетливо проявляется синергизм в деятельности дофаминергической и ГАМКергической систем при каудатной недостаточности. При этом сфера действия дофаминергической медиации распространяется на все формы изучаемых реакций (условные рефлексы, простые и сложные формы обобщения), а ГАМКергическая рецепция контролирует лишь простые формы обобщения, в то время как холин-реактивные структуры оказались малозначимыми при каудатной патологии. Наблюдаемые при каудатэктомии опосредованные эффекты влияния дофаминергической системы на протекание условных рефлексов укрепляют позицию множественного контроля простых форм поведения, но в то же время чем выше сложность психических актов, тем меньшее количество нейромедиаторных систем регулирует их.