Таким образом, экспериментальные факты указывают на многообразие влияния нейролептиков на поведение. Очевидно, в этих механизмах задействованы все три дофаминерги-ческие системы: нигростриатная, мезолимбическая и мезо-кортикальная. На это указывает и усиление синтеза дофамина, обнаруженного в коре, в стриатуме и других структурах мозга при «лечебных процедурах» нейролептиками у животных [Glowinski J., 1974; Scatton В., 1979].
Об участии дофаминергических структур мозга в ВНД свидетельствуют и другие исследования. Fibiger Н. и соавт. (1974) билатерально разрушали компактную зону черной субстанции (6-ОДА), после чего животные утрачивали способность к выработке одностороннего избегания и простой побежки на пищевое подкрепление. При этом биохимические показатели содержания дофамина в мозге резко снижались (до 10% в сравнении с контролем). Дегенерация нигральных нейронов и пучков восходящих дофаминовых аксонов в ростральном мезэнцефалоне (введение 6-ОДА) расстраивала у крыс выработку зрительных и пространственных дифферен-цировок [Ungerstedt U., 1978]. Интересные данные были получены В. Cooper и соавт. (1972—1973), которые использовали нейрофармакологические и нейрохирургические приемы в различных комбинациях, повреждая дофаминергические структуры и воздействуя фармакологическими препаратами. В результате этих манипуляций исследователи могли четко контролировать содержание дофамина и норадреналина в мозге крыс. Изменения условных рефлексов двустороннего избегания коррелировали с концентрацией в мозге дофамина, но не норадреналина.
Исследования, связанные с купированием галоперидолом патологической продукции при шизофрении (галлюцинации, бред), улучшением интеллектуальной недостаточности у больных (наряду с нормализацией эмоциональной и психомоторной сферы), неоспоримо указывают на поливалентный характер действия нейролептика на различные дофаминергические механизмы мозга [Лидеман Р. Р. и др., 1980; Аничков С. В., 1982; Randrup A. et al., 1974].
За последние 5—10 лет заметно активизировались исследования, посвященные анализу дофаминовой гипотезы возникновения шизофрении [Randrup A. et al., 1974; Rotrosen J. et al., 1978; Van Kammen D., 1979; Vanderhaeghen J. et al., 1980; Meltzer H. et al., 1981; Beninger R., 1983]. Как известно, в ее основе лежит предположение о возрастании дофаминерги-ческой активности нейронов мозга, изменении в цикле метаболизма дофамина [Rotrosen J., 1978; Vanderhaeghen J. et al., 1980]. Рассматривая специфические расстройства дофами-нергической системы при шизофрении, необходимо иметь в виду структурно-функциональное равновесие мозга. Отклонения от нормы в работе одной нейромедиаторной системы неукоснительно ведут к изменениям в других нейрохимических системах: нейромодуляторных, гормональных, нейроим-мунных и др. [Снежневский А. В., Вартанян М. Е., 1979, 1983; Rotrosen J. et al., 1978; Kammen D. et al., 1979; Meltzer H. et al., 1981]. Однако в каждом конкретном случае ведущим этиологическим и патогенетическим звеном является вполне определенная нейрохимическая система мозга.
Заключая, можно утверждать, что одной из главных черт в механизмах дофаминергической системы мозга является ее непосредственное участие в обеспечении психомоторной активности и интеллектуальных операций.