Дозы препарата подбирались для каждого животного наиболее близкими к физиологическим, в предварительных экспериментах и по данным литературы. При адекватной дозе у животных спустя 30—90 мин после инъекции (время для основной программы экспериментов) наблюдалась достаточно сильная пищевая мотивация, «желание работать», и они по общему поведению практически не отличались от «фона» (до приема лекарств). Животных в случае явно выраженного отклонения от нормы по общеповеденческим параметрам, со сниженной алиментарной мотивацией, усиленной ориентировочной реакцией (не на контролируемые факторы), заметные изменения в эмоциональной сфере (страх, агрессивность, неконтактность, неисполнение команд экспериментатора, когда «кошка ходит сама по себе») не использовали в опытах. Длительная работа с животными в хронических экспериментах позволяет тщательно изучить их поведенческую активность в разных условиях (в виварии, экспериментальной камере, комнате, непосредственно в опыте) и без особых затруднений определить те или иные отклонения в реакциях на фоне действия фармакологического вещества.
Заметим, что некоторые препараты обладают сильным периферическим эффектом с резкими вегетативными изменениями (например, скополамин). Их инъекции производили за 3—4 ч до опытов, которые начали по истечении общего «дискомфорта». Иногда специально вводили большие дозьт вещества с пролонгированным действием (например, L-ДОФА в дозе 70,0—125,0 мг/кг) за сутки до опытов. В контрольных тестах с заведомо высокими дозами препарата легко проверить значение общеповеденческих изменений как возможных факторов, сопутствующих определенным нарушениям и «дефектам» в исследуемых реакциях (L-ДОФА в нефизиологических дозах может вызывать общую заторможенность, или «каталепсию»).
Эксперименты на интактных животных строились таким образом: изучались простые и сложные формы поведенческих реакций в день введения вещества с обязательным контролем на 2-е сутки. Время опытов, кормление и другие факторы содержания животных стремились выдерживать в относительно стандартных условиях. Если препараты обладали пролонгированным и кумулятивным действием (а также толерантностью), то работа с животными проводилась с интервалами, необходимыми для ликвидации нежелательных побочных эффектов (одна инъекция в 3—5 дней). Обычно количество экспериментов с животными определялось установлением уровня достоверности по сравнению с контролем по одному из непараметрических критериев (Вилкоксона — Манна — Уитни, р<0,05), число сочетаний для каждой задачи на одно животное составляло в среднем 50.
Анализу подвергались задачи с различным уровнем обобщения, начиная с простого условного рефлекса на предъявление фигур у края перегородки и кончая сложными задачами сравнения и выделения существенных признаков в ряду раздражителей, имеющих различные качественные и количественные характеристики (геометрические фигуры, количество звездочек).
Адаптивно-резервные или компенсаторно-восстановительные возможности мозга оперированных животных изучали двумя способами: 1) путем тренировки, 2) нейрофармаколо-гическими воздействиями на нейромедиаторные системы мозга. Метод тренировок заключался в формировании условно-рефлекторного решения задач. Процедура ретренинга при отсутствии правильных решений у оперированных животных состояла в «подсказке» на обход, либо им представлялась возможность самостоятельного «исправления», т. е. кошки обегали ширму с «правильной» стороны в соответствии с ранее предъявляемым сигналом. Фармакологические воздействия были направлены на дофаминергические, холинергиче-ские и ГАМКергические системы. Дозы, способ введения лекарств, оценка статистической значимости решения задач до введения, во время введения и после введения препаратов оставались неизменными во всех случаях исследований дофамин-, холин-, ГАМКергических систем мозга как в период компенсации, так и в период декомпенсации функции обобщения. Этот прием позволял точнее выяснять роль той или иной нейромедиаторной системы в обеспечении приспособительных реакций при повреждении мозга.